Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Доктор. Да, он здоров. Но дела его идут плохо. И пойдут еще хуже,
пока он не научится смотреть на мир сквозь пальцы, пока он не махнет на все
рукой, пока он не овладеет искусством пожимать плечами.
Аннуанциата. Как же быть, доктор? Как его научить всему этому?
Доктор молча пожимает плечами.

Евгений Шварц. Тень.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:58 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Будь счастлива, говорят. За двоих будь счастлива, говорят.
Не хочу за двоих. Даже за себя не хочу.
Хочу, чтобы ничего этого не стало. Хочу январь, когда все ещё было. Хочу сентябрь 2005-го, когда все ещё будет.

12:28 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Полгода назад в очередном разговоре с Инной она всплеснула руками и довольно жестко поинтересовалась "Ты что, хочешь, чтобы я сказала, что ты хороший клиент?" Я тогда отмазалась какой-то ерундой, мол, нет, я совсем не про это.
А на самом деле, внутри все криком кричало: да! скажи, что я молодец, скажи, черт возьми, что я чего-то добилась, что у меня получается, что я хорошая, способная, что я могу, что все не зря.
Без "но". Без "у тебя получается, но нужно стараться больше", "ты молодец, но я бы на твоем месте сделала больше и лучше", "да, ты это сделала, но тебе что, орден за это нужно дать?".
Господи >_<

15:49 

невысказанное

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Наташа пришла к нам в школу в 7 классе. Я почему-то очень хорошо помню, как прыгала от радости, когда поняла, что наконец-то не самая маленькая на параллели: Наташа на 1,5 месяца меня младше. Мы как-то очень быстро сошлись, стали хорошо общаться: с Наташей вообще невозможно было общаться плохо.
Удивительное дело, в современном мире люди, которые называют себя друзьями, не знают друг друга толком. А мы, гляди ж ты, дружили семьями. Такое редко сейчас встретишь. Мы вместе куда-то ездили, отмечали дни рождения и прочие праздники. Мама моя в начале января радостно мне сообщила, что ей звонила тетя Ира, мол, всегда поздравляет с днем свадьбы, никогда не забывает. Хотели встретиться. Встретились.
Мы с Наташей вместе были в Артеке, вместе писали музыку. Много чего вместе делали.
Я любила ее. Как и все те, кто был с ней рядом, кто знал ее. В ней всегда было столько удивительного, чистого, яркого света, который горел для каждого. И тот факт, что те проклятые две недели вся Москва и прилегающие окрестности вместе с ближним и дальним зарубежьем были на иголках, болели душой и сердцем, готовы были нестись в лес, в Тулу, на кудыкину гору днем, ночью, в любое время суток, в любую погоду, говорит только о том, насколько важным и близким человеком Наташа была всем и каждому. И то количество людей, которые приехали на отпевание, как и все те, кто по тем или иным причинам не доехал, не смог оставить родителей, детей, получить визы, лишь еще одно тому подтверждение.
Ее любили, у нее было множество друзей, важных людей, которым она готова была открыться. Рядом были ее родные, ее сестра. Вот только по какой-то страшной неведомой причине где-то в глубине души она все равно, как оказалась, оставалась одна. Страшно осознавать, что в человеке, помимо раковых опухолей, случается еще что-то, что мы не в силах вылечить, обнаружить, удалить, помочь пережить.
Не раз было сказано, что страшно и жестоко, когда родители хоронят своих детей. А еще чертовски страшно, когда друзья хоронят сверстников в 23 года. Потому что когда уходят они - красивые (в Наташе всегда была удивительная гармоничная красота, как внутренняя, так и внешняя, легкость, плавность, немного манерности, но все по-настоящему, ничего неестественного, ничего наигранного), молодые, талантливые, способные, да что там, гениальные (Наташе было подвластно, пожалуй, все, за что они ни бралась - рисунок, музыка, фотография, да что угодно), невольно спрашиваешь себя: а что же остается нам, простым смертным, тут на земле?
А остается, как ни странно, очень много. Самое трудное, но оттого не менее важное и ценное. К сожалению, как показывает практика, бессмертие это не вечная жизнь, а вечная память. И каждое воспоминание - радостное, грустное, яркое или почти стершееся, - это то самое богатство, которым мы выкупаем это бессмертие. И если с каждого из нас собрать хотя бы по одному из невероятного множества замечательных воспоминаний о Наташе, самому дорогому, яркому и важному, то, что-то мне подсказывает, на это бессмертие для нее нам хватит с лихвой.

@музыка: Fleur - Пустота

16:16 

Просто то бубен в груди задал странный ритм.

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
На вопрос "Господи, когда же все это кончится?" иногда все же прилетает ответ.
Вот все и кончилось.
Мне так плохо, как давно уже не было.
И вот я даже сказать с уверенностью не могу почему. Тебя нет рядом, или мне просто очень жалко себя?
Наверно, и то, и другое.
Я хотела встретить этот новый год с тобой. Потому что как новый год встретишь, так его и проведешь. Потому что мне так хотелось побыть с тобой наедине. Резать салаты, наряжать елку - видит бог, я собиралась ее притащить, - целовать тебя под бой курантов. Мне хотелось праздника с тобой.
А еще очень хотелось, чтобы дома все было хорошо. И последние дня два я начала разрываться. Мне вдруг захотелось встретить новый год с родителями. Чтоб по-семейному. Они не молодеют, а нам не так много уж осталось вместе. Я себя убеждала, что для семейного праздника есть день их свадьбы. Но не зватило сил.
Из меня вынули все хорошее и светлое по весне. Осталась такая пустота, которую я так и не смогла вытеснить. Как ни старалась. Я любила тебя всей душой, но мне было так плохо, что я просто не могла отдавать тебе себя всю. Ты стала мне опорой. Я стала себе обузой.
Я так устала, что сил хватает только на слезы. Все болит и ноет. Воет, криком кричит. Невыносимо.
Мои друзья очень быстро стали твоими друзьями. Люди, к которым я обращалась за помощью, теперь вряд ли дадут мне ее.
Так что да, я снова бегу в Питер. Наверно, это плохая традиция. Но хоть какая-то. На безрыбье-то.
Рыбы умеют смеяться, когда охота. Рыбам порой только это и остается.

15:08 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Пора завязывать с терапевтом. Я больше не могу. Не могу и не хочу. Я устала чувствовать себя нищей. Я зарабатывают свои первые деньги, но я их не вижу. Я ничего не могу на них купить ни себе, ни другим, потому что у меня Инна. Я устала считать каждую копейку, сто раз задумываться, могу ли я потратить какие-то деньги сейчас и будет ли у меня достаточно потом. 1,5 к в неделю это достато для собственных нужд. Но я не могу ни в кино сходить, ни на каток, потому что я лечу голову. Я не могу пригласить свою девушку пообедать, потому что у меня ничего нет. Новый год скоро, а мне не на что покупать подарки. Не-на-что. Я устала. Устала. Устала устала устала. ЭТО МОИ ДЕНЬГИ МОИ Я ХОЧУ ИХ СЕБЕ ДЛЯ СЕБЯ НЕ ДЛЯ КАКОЙ-ТО ДЕВИЦЫ ЕДВА ЧТАРШЕ МЕНЯ Я ХОЧУ ИХ ДЛЯ СЕБЯ ЭТО МОЁ МОИ ДЕНЬГИ МОЁ МОЁ МОЁ!!!!

22:12 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Все ужасно болит. И тошнит. Состояние отвратительное. А завтра с утра к Инне. Господи, за какие грехи?

16:23 

Нетерпение сердца

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Меня шатает из стороны в стороны, кидает, как при жестоком шторме, и не видно берегов. И я не знаю, в какую сторону плыть. Во мне столько неуверенности, что хватит на все кадмово воинство и еще останется. Брось Кадм в них не камень, а мою неуверенность, может статься, что спартанских родов было бы куда больше пяти.
Когда мне говорят про моего внутреннего ребёнка, мне всегда представляется мальчонка лет пяти, темноволосый и в слезах. Он видит мало хорошего и только и делает, что плачет. Кричит от обиды и непонимания, от ощущения, что даже ему, маленькому, нужно срочно становиться взрослым и делать дела. Не болеть, не переживать. А просто впахивать, как папа Карло. И даже то, что должно приносить радость, не радует совершенно.
Мне говорят, что я сильная, но на самом деле я слабая, уставшая. Эгоистичная. Я хотела начать этот текст со слов "я теля люблю", но подумала о том, что на самом деле боюсь признаться себе в том, что это не так, а потому я создаю все условия, чтобы ты взяла на себя эту ответственность, чтобы я довела тебя настолько, что ты бы уже не смогла видеть меня рядом. Но и в этом я не уверена. Вдруг это просто депрессия или банальная измотанность, а не настоящая я? С другой стороны, когда я была бодра и весела рядом с тобой?
Каждый раз, когда я еду к тебе, я уговариваю себя, что в этот-то раз все будет по-другому. Все будет совсем не так, как в прошлый, когда было страдание и слезы. Я готова быть рядом, держать за руку, помогать с лечением. Но у меня нет возможности раз за разом переживать страдания. Как так жить можно? От истерики до истерики?
Ты близкий, очень близкий, родной мне человек, я хочу быть с тобой. Я разрываюсь сейчас между тем, чтобы нестись встречать тебя с работы, обнимать, целовать, провожать домой, вставать завтра в семь утра и ехать с тобой сдавать кровь, быть рядом, быть с тобой, и убеждением, что надо перетерпеть, переждать, переболеть, что ты сама большая девочка и справишься сама, а у меня сейчас и без того достаточно разного писца.
Я делаю тебе больно, чувствую себя виноватой, а следом думаю о том, что и ты могла бы уменьшить количество нервов, которые сливаешь на меня. Я не железная. Я тоже нервная. Но сколько можно испытывать этим друг друга?
Я не хочу быть бессердечной тварью, которая не может оказаться рядом в нужный момент.
Только вот за всеми этими "мне плохо, побудь со мной" я не могу услышать сейчас ничего, кроме манипуляции. И для меня это уже сигнал тревоги: бежать, подальше отсюда, бога ради, бежать. Даже когда тебе правда плохо.
Я хочу быть с тобой. Но в нас обеих столько болота, что я боюсь в нем утонуть, боюсь, что топлю в нем важное в моей жизни время, которое я могла бы потраить на что-то другое.
Я не знаю, что мне делать. Я ищу в себе ответ и не нахожу его.
Одно только не дает мне покоя. Почему вместо того, чтобы обнять тебя, сказать, что все наладится, что все будет лучше, чем сейчас, не оставлять тебя одну в состоянии, когда тебе плохо, я психанула, разозлилась на тебя и уехала?

18:10 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Когда самый важный день этой осень превращается в испытание для нервной системы, когда вместо счастья и радости получаются только слезы и раздражение, хочется все бросить, сломать что-нибудь, сесть под стол и выплакаться. Я устала выяснять отношения и ходить по грани. У меня нет на это сил. Что у нас получается хорошо, кроме того, чтобы доказывать, что у нас все хорошо? Правильно, мотать друг другу нервы. Сколько можно сражаться с истериками друг друга? Сколько можно убеждать друг друга в чувствах и верности? Мне порой кажется, что мы себя самих пытаемся убедить в том, что это правда работает. Что все, что мы делаем, имеет смысл. Иногда я думаю, что надо все бросить. Перестать терзать друг друга этими отношенияи. Без всяких "ну мы же столько друг для друга сделали". Очень мало сил и очень много усталости. Очень много отчаяния. Я не хочу тратить себя на то, чтобы оправдываться перед всеми. Вот, я не успела что-то сделать, потому что (подсавить нужное). Как в шесть вечера звонить, так да, почему это я не предупредила. А как ты за целый день не могла хоть одно сообщение написать, так это так и надо. Целыми днями из телефона не вылезает, встает и ложится с ним чуть ли не в зубах. Но когда дело доходит до меня, так тут про телефон внезапно вспомнили только к вечеру. У меня нет сил на эту проклятую уборку. Я почти пять часов делала то, на что у меня обычно уходит ну два от силы. Я так хотела покататься на велосипеде, пока было солнечно, съездить в магазин, набрать на Универ чего-нибудь вкусненького. А вместо этого меня весь день ушел на тряпку. Я бы с радостью отмотала его назад и плюнула бы на все. Но я обещала маме. Есть у меня силы или нет, это моя семья, мне положено ей помогать. Я закончила худо-бедно с домашними делами. И куда я теперь еду? Смотреть на эту кислую мину, к которой нельзя будет подойти, потому что мина эта в глубокой обиде? Или что? Или в скандал. Я не могу выкинуть его из головы. Я слышу слова, которые я кричу Ксюше в своей голове. Хлопаю дверью и ухожу домой. Так неправильно. Но что тогда правильно? Что? Я не хочу больше терпеть эти бесконечные страдания. Я не хочу быть сильной. Я хочу отдыха и спокойствия, а не разрываться между родителями, учебой, Ксюшей и всем остальным. Кто-то умеет все совмещать. Я - нет. И я устала. Я не знаю, зачем я к ней сейчас еду, кроме того, что обещала быть.

18:41 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Чувствую себя очень взрослой. Вернее как. Не очень. Но все же гораздо старше, чем было несколько месяцев назад. И все еще не успеваю за этим взрослением. Когда детишки очень быстро растут, у них начинают болеть суставы, сводит мышцы, ноют связки. Они мучаются по ночам и просыпаются от боли. Я тоже теперь растут очень быстро, и все ужасно болит. Все время хочется плакать.
Очень тяжело быть взрослой. Очень сложно.
Непросто.
Я хочу пиццу и ни в чем себе не отказывать. Не считать каждую копейку, чтобы дотянуть до конца недели сытой. Хочу много денег и не быть обязанной никому. Хочу выспаться в тепле, отлежаться в горячей ванне и выплакаться вволю.
Я устала.
У меня нет сил быть взрослой.
Я ехала домой, чтобы понять что-то про себя и отношения с родителями. Оказалось, что я приехала, чтобы побриться хорошенько и поесть от пуза.
Как мало мне надо от жизни, на самом-то деле.

21:15 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Я ничего не понимаю.
Не осознаю смысл происходящего, суть своих действий, значение своих слов. До меня плохо доходит, что я делаю со своей жизнью и делаю ли с ней что-то вообще.
В голове каша и свалка невнятной ватной аморфности. Нет ни одного четкого образа.
Есть тоска. Не получается про радость, про стремление и волю к покорению новых высот. Получается только про тусклое небо, холодный ветер и бесконечный дождь, от которого намокает, набирается водой даже то, что промокнуть не может по определению. Наверно, так бывает, когда очень хочется стать кем-то другим, но совершенно не представляешь, кем именно. И вот ты перестаешь быть собой, но не становишься кем-то еще, а вместо тебя остается только серая прозрачная неопределенность.
Есть неуверенность. Замок мой, моя крепость из будущего, целей, любви стоит на горячем сухом песке и гнилых рассохшихся сваях. Ходит ходуном, дрожит и грозит развалиться, а заодно на меня рухнуть, чтобы я в очередной раз убедилась, что для меня это слишком большой кусок. Вокруг зыбкое марево и миражи, приходится каждые семь железных шагов останавливаться, чтобы сфокусировать зрение, вспомнить, ради чего я пошла по этой пустыне, что вижу на самом деле, что мне только кажется, а что я вижу не так, как оно есть. И стрелка компаса, задыхаясь в этой духоте бессмысленности, не помнит, где суровый верный Норд, и от безысходности притворяется стрелкой часов.
Есть страх. Сегодня отругают, завтра бросят. Через пять минут перестанут любить, через семь – возненавидят. Еще через пятнадцать сбросят ненавистный балласт, который мешает развиваться и двигаться вперед. На дворе тысячный год, и Апокалипсис придет со дня на день. Пойдет народ на народ и брат на брата, темные придут времена и тяжелые на долю человеческую выпадут испытания, прежде чем кто-то всеведущий отделит зерна от плевел и каждому воздаст по заслугам. Вот только надо посмотреть правде в глаза: ни одна кара не стоит такого ожидания. Настоящий огонь небесный, чтобы донести весь ужас происходящего, должен бить разово, точечно и внезапно. Не то, не дай Бог, и к этому привыкнут.
Есть усталость. Все силы уходят, не задерживаясь, где им положено. Будто и не было их никогда вовсе. Черная дыра, а не организм. Ничего внутри не держится, а дырки неплохо было бы сперва отыскать и решить по ходу, есть ли что, чем их заделывать. А то Титаник потихоньку под воду уходит, а пробоины покажет разве что только вскрытие.
Есть пустота. Небрежность и рассеянность, бесполезное, бессмысленное вникуда. Гудит голова, сердце отбивает ровно свои неизменные 90 ударов в минуту. И мне не хочется пустоту эту заполнять ничем, потому что ничто не может выжить в вакууме.
Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого.

@музыка: Lindsey Stirling - Phoenix

22:53 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
"Чем от тебя так мерзко пахнет?" - взвилась мама. Ненавистью, мамочка, страхом, презранием, неуверенностью и отчаянием еще. Гремучая смесь, знаешь ли. Теперь ты знаешь, как она пахнет.
Я не знаю, как правильно. Не знаю, что нужно говорить, как себя вести и что делать, чтобы никому не было больно. Чтобы если не могут все быть счастливы, то пусть хотя бы не будут несчастны.
Две недели, почти две недели я встаю на ножки. Вокруг меня рушится мир, жизнь, вера, устои, ценности, падает на голову небо, дрожит под ногами земля. Я всегда думала, что родители мне помогут, родители хотят добра, что я, наверно, делаю что-то важное для них. Мне всегда нужно было быть для них. Никто никогда не говорил мне, что это все я делаю для себя. Учусь, хожу в спортзал, смотрю фильмы, прогуливаю уроки, заваливаю экзамены. Все, что я делаю, я делаю в первую очередь для себя. А остальные - по обстоятеьствам.
И дело-то даже не в том, что я как-то не устраиваю их своим поведением. Они всю жизнь терпели мои взбрыки, мои истерики, скандалы наши вечные. А тут, черт возьми, я бы, наверно, задумалась над тем, а не психического ли свойства результат в моей голове и личной жизни, если бы мне не был важен конкретный человек. Дело-то не в моей ориентации или чем-то еще. Дело в том, что я не откажусь от этого человека. Не откажусь от себя в этих отношениях. Это то, что касается ориентации. Не в ней дело, а в человеке, которого я люблю, за которого я буду держаться и дальше, от которого я не отступлюсь.
Что касается меня, то тут сложнее. В зависимости от направления разговора мне иногда начинает казаться, что я выбираю между личной жизнью и родителями. Что я делаю много неправильного. Что я не могу выйти из подросткового возраста. Что вместо себя я с боем отвоевываю какой-то образ, придуманный моими друзьями, что это не я вовсе, на самом-то деле.
Мне тяжело даются те моменты, когда нужно стоять твердо, держать спину прямо, а голову высоко. Мне все еще хочется кричать "услышьте же меня, пожалуйста, мне так хочется, чтобы вы меня любили!", но вместо этого я молчу. Или говорю глупости. Сегодня я снова кричала. Когда надо было помолчать, мама все еще говорила. Она считала это правильным. А мне нужно было три секунды тишины. И вместо тишины я начала кричать. Страшно. И просила маму не обнимать меня и отойти от меня. Но мама сначала крепко держала, потом стояла очень близко, а потом опять пыталась удержать. Не надо меня держать, мам. Я не упаду. И я не падаю, когда вас нет рядом. Мама спрашивала про ответственность. Я назвала ей несколько действий, как она просила. Оказалось, что мама считает эти действия исключительно родительской заслугой и моего там совсем ничего нет. Обидно. Хотя я все еще думаю иначе. Хоть что-то в этой жизни должно быть моим.
Завтра еду к психотерапевту. Надо выправлять все то, что сгибает меня бесконечно. Нужно понять, почему я не делаю больше, почему я выбираю время с друзьями, а не работу. Почему я все еще вру родителям. И не только им.
Сил моих нет на эту борьбу. Боюсь, если бы не Ксю, я бы даже не полезла под эти пули. А если и полезла бы, то едва ли не сразу же закопалась бы обратно. Как же больно что-то менять.

21:33 

drama queen

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Наверно, стоит сократить количество драмы в организме. Перестать страдать. Перестать беситься. Впрочем, я уже так долго живу в этом постоянном терзании, что порой не могу даже наверняка сказать, где настоящее, а где нет. Мне, пожалуй, правда так сильно нравится себя жалеть, я так упиваюсь этой ролью брошенки, что не знаю, действительно ли мне хочется, чтобы все это, наконец, во мне закончилось.
Я, милая моя, столько обещаний тебе надавала, что я просто не могу развернуться и уйти. Сказать, что у меня нет сил больше страдать, терпеть, болеть. Я правда грешным делом думаю, что мое двухмесячное полуобморочное состояние - не болезнь, а элементарный нервный срыв. Слишком больно мне тогда было. Больно и сейчас. Или это какая-то фантомная боль? Вроде все уже прошло, а кажется, что сил терпеть уже нет. Но их правда нет.
Мне бы, наверно, стоило, как минимум, испугаться. Шутка ли, больше полугода ложиться и вставать, весь день проводить в мыслях об одном человеке. Ситуации, условия, все меняется, суть - нет. От такой одержимости должно стать страшно. Но я просто устала. От того, что моя жизнь превратилась в одно сплошное самотерзание, самокопание, самоизгрызание. Мне хочется, чтобы быть с тобой рядом получалось легко. Но пока это требует космических почти что усилий. Чтобы держать себя в руках. Но чем больше я стараюсь, тем больше вся эта дрянь наружу прорывается. Нелепыми шутками, злыми обидными комментариями, дурацкими намеками.
Да, в этом нет твоей вины. Да, мне иногда хочется заорать на тебя, мол, не могла полгодика потерпеть? Не могла, и правильно сделала. Только мне от этого не легче. Я не могу перестать царапать стенки, ревновать ко всем встречным-поперечным и думать о том, что счастья, которого мне так хотелось, не получилось. Не успели. Сначала все было сложно. Стоило мне выдохнуть и решить, что вот сейчас все станет хорошо, все снова стало сложно. Еще сложнее, чем было.
Мне, наверно, очень нужно с тобой обо всем этом поговорить. Но больше всего я боюсь, что во мне окажется слишком много пустой, бессмысленной драмы. И ты ее не выдержишь.
Я правда стараюсь быть тебе хорошим другом. Но у меня нет сил.

@музыка: Башня Rowan – Очередное Незавоевание Манхэттена

00:46 

Чудовища мои

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
02:59 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Боженька сердится, гневается. Говорит, куда неразумных вас черти носят без конца и края? Вразумить нас, направить хочет. В прах и пепел все наши Содомы разносит, которые мы на скорую руку год за годом, раз за разом отстраиваем. Кару Боженька шлет на нас, бестолковых. Да только глина нынче пошла гневостойкая, кароупорная. Даже обжигать не надо, сразу готовый человек получается. Сильный, быстрый, еще ничего не умеет, но уже всего хочет и всюду опаздывает. Боженька милосерден, терпелив, надеется, что сейчас эта бракованная глина кончится и люди снова нормальными сделаются. Да только цех человекотворческий с каждым годом что-то новенькое придумывает. Тут модификации, там улучшения. Все по сезону, иногда даже с опережением. Только порой какой-то сбой случается или просто в новейшую партию из старых запасников что-то попадает. И получается человек, как и все вроде: руки-ноги, голова, воля, жизнь, - но другой. Не мчится он сломя голову из-под конвейера сразу в светлое будущее. Лежит себе, возится, встает неспешно, по сторонам оглядывается. Душу спрашивает. Душа нынче товар дефицитный, ибо не в моде. Нет спроса, нет и товара. А вот этому, бракованному, приходится душу искать, коробки пыльные трясти. В жизнь отпускать боязно, конечно, но надо ведь. Боженька сердится, гневается. И все бракованные ложатся строем под пеплом уютного своего обустроенного Содома. Боженька ведь привык уже, что человек нынче невосприимчивый, его сколько праведно ни вразумляй, он и не заметит даже, не почувствует ничего. А у тех других душа отзывается на каждый удар, на каждый свист бича божьего плачем взрывается, от боли стоном да криком исходит. Боженька их уже мало замечает, тех, которые с душой. Они ведь, хоть так, хоть эдак, встают потом, душу залечивают, долго, тяжело, шрамы затягиваются плохо, криво душа срастается. Ангелы спускаются к ним, из белых перьев микстурки да мази делают, чтоб душа побыстрее заживала, на чай остаются, благие вести пересказывают. Больные души расцветают в ангельском тепле, петь принимаются, звенеть тонко, шуметь гулко, переговариваться, наружу проситься. Боженька сердится, гневается. Ангелы укрывают раненные души широкими перьями, вокруг бракованных и нестойких выстраиваются кольцом. И слышит Боженька, как звучат они, иссеченные, и обращает на них свою господнюю милость.

12:52 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Гес вот? Правильно, Норочка опять пересралась с родителями.
Ну хоть вид сделайте, что вам интересно то, о чем я говорю, о чем я вам с таким энтузиазмом всегда рассказываю. Вас я слушаю всегда, вопросы задаю, даже когда мне неинтересно. Почему вы позволяете себе бросить мне в лицо "мне это не нужно, я не собираюсь это выслушивать и тратить на эту бесполезную информацию свое время". Честно? Мне плевать, понимаете вы или нет. Вопрос не в этом. А в том, что я ваша дочь и я хочу поделиться с вами тем, что важно для меня. Не тем, что мне 22, а я объясняю вам, в чем особенность такого явления, как бенефиции, вместо того, чтобы рожать детей. Нет.
Почему вы позволяете себе оскорблять меня, а потом взвывать "ты почему мне хамишь?" или "я вам опять мешаю, вам со мной плохо живется". При чем тут вообще ты? Вот сейчас, конкретно сейчас? О тебе речи не было. Речь была о том, что вы не хотите меня слушать. Вам никогда не было интересно. Про собак и звезды вы слушали в свое время только потому, что вам прикольно было смотреть, как ребенок в 5 лет кладет на лопатки любого взрослого с одного чиха. А когда игрушка, забавная зверушка подросла, сразу стало скучно.
"Ты что будешь слушать про папину стройку?" Прикинь! За те два года, что мы с ним ездили, он рассказал мне все про свои шахты, коленчатые валы, генераторы, то, как он в забой ходил, по выработке людей водил, как устроена техника, с которой он работал. Мне нужна эта информация? Нет, конечно. Но это важно для моего отца. И я слушаю, потому что я его дочь и мне нравится видеть, как у человека горят глаза, когда он говорит о любимом деле, которому он почти всю жизнь отдал. А ничего, что я твоих, маменька, сотрудниц всех по именам уже знаю. Кто сколько детей имеет, замужем или нет, в какую церковь ходит и в каких турпоездках бывает. Оно мне надо? Нет, серьезно, мне совсем неинтересно и времени нет слушать про то, сколько складок на животе твоей начальницы. Но тебе нужно разрядиться, выговориться, рассказать. И я слушаю. Потому что я твоя дочь.
А я? Я же тоже живая, не железная. Ну да, мне интересно не то, что интересно вам. Так все ж разные.
А потом вы удивляетесь, почему я вам ничего не рассказываю и не делюсь с вами, что вы ничего не знаете обо мне. Конечно, не знаете. Потому что мне дешевле промолчать, чем попытаться вам объяснить что к чему.

20:14 

с гуся вода, с душеньки худоба

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Странно как-то оно все получается. Мне охота делать людям больно, гадости делать, ненавидеть. А вместо этого я принимаюсь их любить, вот же ж. День ото дня все больше и больше.
Ну как так можно?
В голове ветер, настоящий ураган. А тело тяжелое, к земле тянет, стоит крепко и не дает оторваться, паруса поставить, крылатые борта перьями оправить. Голова кружится, и тошно делается, тошно, потому что не успеваешь все осознавать, понимать.
А тело держит, Я, кажется, потому и не худею, что рискую улететь и не вернуться. Что чем больше я люблю людей, тем больше я отпускаю голову.
Сойду за местную сумасшедшую?
И только когда я таки начну травиться ненавистью, выплескивать злость и ярость не на себя, а на окружающих, когда окончательно оторвусь от этого чертового простого и обязательного, наконец начну меняться.
Буду худая и худая.
Худо ль тебе, девица, худо ли худенькая? - Худо, Долюшка, худо, матушка.
Да только все не худеется. Хотя, казалось бы, куда уж хуже.

23:41 

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)

18:41 

да, я постригся, мама

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
В какой-то момент осознала, что именно меня не устраивает в жизни с родителями. В общем и целом-то все хорошо, на худой конец можно договориться. Но вот то, что они в свои проблемы активно втягивают меня, особенно тогда, когда я вообще никакого отношения к этим проблемам не имею, становится похоже на плохой ужастик. Сваливают на меня последствия своих неурядиц, своих "не получилось". Конечно, прекрасное решение: поругались они, между собой ли, каждый ли где-то у себя, а сорвались оба на мне. Показать, какой рукой мыть тарелку, прокомментировать, с какой стороны воду в чашку наливать. "Помоги" я принимаю и готова поддержать, "дай, принеси, сделай, сходи, ты тут это" я терпеть не намерена. Они никак не могут смириться с тем, что мне уже не три года и что я сама могу, знаю и умею очень многое. А еще с тем, что я тоже живой человек и со мной можно разговаривать, обсуждать какие-то моменты, спокойно обсуждать, не влезая на паровоз каждый раз, когда я оказываюсь в поле зрения. Контроль уходит из рук, некем командовать. Если раньше я терпела и толком не понимала, что, собственно, происходит, то теперь я брыкаюсь. Они офигевают, начинают орать, потому что другого пути восстановления контроля не знают. А потом, когда я уже чуть не падаю от этого сражения за правду, до них доходит, что я, на самом-то деле, действительно права. Только мне это уже не сильно надо. Потому что сил не остается после вот этого боя на смерть. И самое паршивое сейчас в том, что сколько бы мы ни рубились, никаких подвижек как не было, так и нет. Как об стенку горохом. "Мы ж все еще думаем, что ты маленькая". Доброе утро. Ваша дочь получает уже второе высшее. Не в последнем вузе страны, если что. Ваша дочь делает за вас вашу работу там, где вы можете сказать "мне надо сделать, но я не знаю как, сделай ты". Ваша дочь болеет головой и душой, у вашей дочери серьезный недотрах, но это не значит, что это как-то влияет на продуктивность моей деятельности и мои знания в целом. Имела я в виду все ваше "ты никто и звать тебя никак". Выросла ваша дочь. Смиритесь, если не в силах понять.

20:40 

сам я живу в черной горе

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Говорят, горы тоже растут. Одеваются скалами, ледниками, снежными шапками. Крепнут. Каменными становятся их легкие души.
Мне страшно, мне чертовски страшно, стыдно, неловко. Я не могу позволить себе ошибку. Мне же нужно быть идеальной, самой лучшей, самой-самой, потому что мать-земля и отец-небо, они так завещали, и никак иначе. Узнай я раньше о том, что они ведь тоже горы и что давно размывает их соленая вода, отравленная горем, неудачами, неудовольствием от собственной жизни, ох, насколько бы легче мне было, с каким счастьем я дала бы биться этим чистым ключам, горным родникам. Да только нельзя было, мне казалось, что нельзя. И ручьи обратились льдом и сковали тело, душу. Обросла броней, могучей и нерушимой, спряталась за ней. Все страхи, все человеческое, все настоящее упрятала под толщу льда. Не дай небо, растает, треснет горный доспех.
А горы, знаешь ли, не дышат. Горам не позволено, им стоять, одним опорой быть, другим погибелью. Горам дышать опасно: треснут, рухнут, рассыплются. И всех без разбора под собой погребут. Выйдет наружу горячее нутро или же легкий горный воздух. Вырвется что-то непривычное, свое, родное, но незнакомое, непонятное. Странное и страшное.
Ты говоришь мне «дыши». И я замираю в ужасе. Как это? Зачем? И ты улыбаешься: «дыши». Я вдыхаю. И гудит в голове, в ушах набатом взрывается тяжелый грохот, гремит старая скальная броня, горные обвалы, лавины сходят одна за одной, и плывет все перед глазами. Дыши. И мне страшно. Дыши. И мне легко. Дыши. И я встаю на ноги. Как-нибудь в следующий раз. Я научусь. Дышать. Вот только зачем горам дышать? Оставь меня, осенний ветер. Научись дышать за меня.

@музыка: Хелависа и Сергей Вишняков - Как ветра осенние...

15:42 

Про ленивую задницу и жопную мотивацию

Ты почти как Золушка. Только та сбегала до полуночи, а ты - до того, как все осточертеет. (с)
Месяц назад я ехала из МГИМО, разобравшись с очередной порцией документов, жарилась в маршрутке и думала о том, как же все на самом деле хорошо. И тогда куда-то в вордовый файл я накатала вот это. А сейчас, когда у меня появилось такое пространство, куда можно сваливать все и вся, я, дабы не потерять текст, положу его на эту полочку.
Итак, 29.07.2015

Хорошенько запомни этот день, дорогая моя. Хорошенько! Чтобы позже, когда ты будешь проклинать и ненавидеть все живое в процессе обучения, ты открывала этот файл, читала этот текст и вспоминала то ощущение появившейся цели, радости от жизни, удовольствия от победы, от предвкушения еще больших достижений, высот, вершин. Чтобы, когда тебе захотелось бы прогулять очередную пару, особенно по французскому, на который ты запишешься обязательно и будешь его учить непременно (ведь это не Шевлягина и не Пошерстник, а человек, который тебя еще не знает, но должен узнать единственно с лучшей стороны), по любому другому языку, в который будут вкладывать деньги твои родители, по любому другому предмету, который окажется в твоей сетке, ты вспомнишь, как сильно тебе хотелось что-то в этой жизни значить, как сильно ты разочаровалась рынком труда, как много средств твои родители вложили в твое повторное поступление. И как хреново ты прожила шесть лет в лучшем вузе страны, ничего не взяв у него. Ну, почти ничего. Шесть лет в таком месте, милая моя, бесследно не проходят. Но тебе, тебе, моя дорогая, дали второй шанс. Я до сих пор не знаю, какие боги смилостивились над тобой, но этот шанс ты получила. В конце июля 2015-го. Знаешь, не каждому такой шанс выпадает. Не каждый умеет им правильно распорядиться. Так значит, не будь как все, не упускай возможность, которая пришла тебе в руки и так нелегко дается сейчас твоим родителям. Пойди им навстречу. Они вкалывают, чтобы ты училась. Так вкалывай и ты, чтобы их финансовые вложения окупились. Чтобы, черт подери, окупились твои собственные силы. Помнишь, ты хотела в исторический клуб? Ты нашла его? Ты в него записалась? Интеллектуальные игры? Ты участвуешь? Тебе никто не откусит голову, если ты пойдешь и спросишь, что и как происходит. Если ты хотя бы узнаешь. А если откажут, ну… Не беда! Не ты первая, не ты последняя. Вперед! У тебя все получится. Главное, помни, обязательно помни то ощущение обретенной цели, энтузиазма, того загоревшегося вновь огонька, который дал тебе смысл жизни. Милая, ничего не бывает в этой жизни просто так. Не подводи себя. Сделай!

@музыка: Филлигон - Песня для мамы

Что-то кончается, что-то начинается

главная